![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Дипломатия канонёрок
Во время беседы польского посла в Париже Лукасевича и посла США во Франции Буллита 25 сентября 1938 г. первый заявил: «Начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом. В случае оказания Советским Союзом помощи Чехословакии Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение трех месяцев русские войска будут полностью разгромлены и Россия не будет более представлять собой даже подобия государства».
27 сентября Польша предъявила Чехословакии повторное требование о «возвращении» ей Тешинской области. В тот же день Бек дал послу в Берлине Липскому директиву договориться с Герингом о том, чтобы Польша заранее была информирована о начале Германией военной акции против Чехословакии. На следующий же день Липский писал в Варшаву об ответе, полученном им от Риббентропа: “В случае польско-советского конфликта правительство Германии займет по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную”.
В то же время у сторонников польской точки зрения есть довольно весомый аргумент: мол, польская политика относительно Заольжья не была продиктованной мюнхенским сговором, а является следствием предложения самого пражского Града. При этом цитируется письмо президента ЧСР Эдуарда Бенеша к польскому президенту Игнацию Мосцицькому от 22.09.1938 г. В нём, в частности, говорится: «В минуты, когда судьбы Европы пребывают под угрозой и когда оба наших народа жизненно заинтересованы в построении длительных оснований искреннего сотрудничества между двумя странами, обращаюсь к Вашей Эксцеленции с предложением основания дружественных отношений и нового сотрудничества между Польшей и Чехословакии. Прежде всего, от имени Чехословацкого государства шлю Вашей Эксцеленции предложения искреннего и приязненного выравнивания наших противоречащих точек зрения на дела, касающиеся проблем польской народности в Чехословакии. Хотел бы расположить эти дела на плоскости ректификации границ. Согласие в деле наших совместных отношений будет очевидным, логичным и непосредственным результатом этого соглашения. Если достигнем согласия, а я уверен, что это возможно – считал бы это началом новой эры в отношениях между нашими двумя государствами ... Уверен, что будущее обоих наших государств и их будущее взаимное сотрудничество должно быть окончательно заверено...».
Тем временем 29—30 сентября в ходе конференции Англии, Франции, Германии и Италии в Мюнхене было выработано соглашение по чехословацкому вопросу, удовлетворившее все претензии Третьего рейха. Было решено передать Германии приграничные районы Чехословакии до 10 октября.
Дополнительная декларация к Соглашению между Германией, Великобританией, Францией и Италией, подписанная в Мюнхене 29 сентября 1938 г., содержала следующее положение: «Главы правительств четырех держав заявляют, что если в течение ближайших трех месяцев проблема польского и венгерского национальных меньшинств в Чехословакии не будет урегулирована между заинтересованными правительствами путем соглашения, то эта проблема станет предметом дальнейшего обсуждения следующего совещания глав правительств четырех держав, присутствующих здесь».
Чехословацкая республика, которая являлась, образно говоря, любимым детищем Антанты, демократической страной, верным и преданным союзником Парижа и Лондона, была с лёгкостью отдана ими на растерзание Гитлеру, а по ходу дела свой кусочек пирога получила и Жечь Посполита…
В 23 часа 40 минут 30 сентября 1938 г. польский посол К. Папэ вручил министру иностранных дел Чехословакии К. Крофте ноту. В ней говорилось, в частности: «…Учитывая драматическое и угрожающее положение в Тешинском пограничном районе в Силезии, польское правительство выдвигает требование немедленной территориальной уступки двух районов, отмеченных на карте, приложенной к вышеупомянутой ноте… Очевидно, что с учетом всех обстоятельств и ввиду того, что польское правительство не может более оказывать доверия заявлениям, сделанным от имени Чехословацкой Республики, а также принимая во внимание серьезность положения, оно вынуждено самым решительным образом потребовать выполнения пункта 2 своей ноты от 27 сентября с. г., а именно:
1. Немедленная эвакуация чехословацких войск и полиции с территории, указанной в вышеупомянутой ноте и обозначенной на приложенной к ней карте, и окончательная передача этой территории польским военным властям.
2. Эвакуация в течение 24 часов, начиная с полудня 1 октября 1938 г., с территории, указанной в прилагаемой карте.
3. Передача части территории Тешинской и Фриштатской областей должна быть окончательно произведена в десятидневный срок, начиная с той же даты.
4. Эвакуация указанных территорий должна быть осуществлена без нанесения ущерба, приведения в негодное состояние или вывоза предприятий и объектов общественного назначения. Все сооружения и строения оборонного характера должны быть разоружены.
…8. Польское правительство ожидает недвусмысленного ответа, принимающего или отклоняющего требования, изложенные в настоящей ноте, до 1 октября 1938 г. В случае отказа или отсутствия ответа польское правительство будет считать чехословацкое правительство единственным ответственным за последствия».
Польско-немецкого соглашения относительно раздела ЧСР не существует. И это факт. Но на дипломатическом уровне было полное согласие относительно характера соответствующих действий. Вот что писал тогда посол Польши в Германии Ю. Липский министру иностранных дел Польши Ю. Беку: «…Перед моим уходом в министерство иностранных дел [Германии] мне позвонил посол Великобритании сэр Невиль Гендерсон, сильно возбужденный в связи с нашим ультиматумом Праге, и заявил, что он имеет инструкцию связаться по этому вопросу с правительством рейха. Он указал на «роковые последствия для Польши, которые имело бы ее вооруженное выступление против Чехословакии в столь щекотливой международной обстановке». Польша потеряла бы всякую симпатию в Англии и Соединенных Штатах … После этого я отправился в министерство иностранных дел. Заместитель статс-секретаря Вёрман, в согласии с германским генеральным штабом, попросил меня подтвердить намеченную статс-секретарем Вайцзеккером и мной военную демаркационную линию на случай польско-чешской войны. Я подтвердил, что наша демаркационная линия проходит по Одеру и Остравице и что генштаб Польши в соответствии с моим предыдущим донесением будет придерживаться этой линии…».
Далее Липский говорит о сообщённой ему Риббентропо позиции правительства Рейха:
«1. В случае польско-чешского вооруженного конфликта правительство Германии сохранит по отношению к Польше доброжелательную позицию.
2. В случае польско-советского конфликта правительство Германии займет по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную. При этом он дал ясно понять, что правительство Германии оказало бы помощь.
3. Английскому, французскому и итальянскому правительствам г-н фон Риббентроп сообщит, что он надеется, что дело не дойдет до вооруженного конфликта между Польшей и Чехословакией, особенно если Прага примет требования Польши. Он добавит, что при ситуации, которая создалась в Тешине, он не может давать советов польскому правительству».
Отдельно посол Жечи расказал о встрече с Герингом: «…Он особенно подчеркнул, что в случае советско-польского конфликта, польское правительство могло бы рассчитывать на помощь со стороны германского правительства. Совершенно невероятно, чтобы рейх мог не помочь Польше в ее борьбе с Советами… Из высказываний Геринга было видно, что он на 100% разделяет позицию польского правительства. После принятия ультиматума он охарактеризовал наш шаг в разговоре со мной по телефону как «исключительно смелую акцию, проведенную в блестящем стиле». Во второй половине дня Риббентроп сообщил мне, что канцлер сегодня во время завтрака в своем окружении дал высокую оценку политике Польши. Я должен отметить, что наш шаг был признан здесь как выражение большой силы и самостоятельных действий, что является верной гарантией наших хороших отношений с правительством рейха».
Публично же Варшава отрицала наличие каких бы то ни было договорённостей либо переговоров с Рейхом. 30 сентября правительство Жечи Посполитой издало специальный комуникат, отбрасывающий связь мюнхенских соглашений и собственных претензий к Праги. Лейтмотивом звучало: «Польша сама решит о судьбе братьев за Ользой». К этому краковский «Иллюстрированный ежедневный курьер» прибавлял информацию, якобы полученную из правительственных кругов: «…Помня о польском вопросе немецкое и итальянское правительства [в Мюнхене] подтвердили, что не дадут будущей Чехословакии гарантии без гарантий для Польши и Венгрии. Польское правительство не ожидало, что кто-то другой возьмёт на себя техническую обязанность решения актуальных польских проблем. В то же время польское правительство высоко ценит лояльность касательно интересов Польши и её положения в Европе, исходящую от Италии и Германии… Согласно традициям польской политики польское правительство добудет уважение к своему государству собственными силами».
Хотя Британия и Франция официально заявили Польше протест, фактически они надавили на Прагу, склоняя ее к соглашению. 1 октября, за час до истечения срока, Прага приняла польский ультиматум, проинформировав польского посланника, что правительство ЧСР вынуждено принять ультиматум под давлением обстоятельств.
Письмо главы чешского МИДа Камила Крофта к польскому послу в ЧСР Казимежу Папэ выглядело следующим образом: «Познакомился с содержанием ноты от 27 сентября ... Правительство Чехословакии благодарит Правительство Польской Республики за выражение своего взгляда на процедуры, которая – с точки зрения чехословацкого правительства – приведёт к желаемому соглашению... Чехословацкое правительство хотело бы подчеркнут, что речь идёт об акте доброй воли, возникающем с его собственной инициативы и по собственному решению. Считаем это делом сверхважным для отношений между двумя народами и обеими государствами в будущем, отношений, которые – хотелось бы – были как можно больше дружественными...». Прага хотела бы организовать совместную комиссию, которая бы завершила работу к 1 декабря.
Однако чехи столкнулись с жёстким напором Варшавы. Переход Заольжья под власть последней произошёл по сути молниеносно и без особого расшаркивания. Чехословакия вынуждена была уступить Тешинскую Силезию под прямой угрозой вооружённого вторжения и имея перед глазами подписи представителей Великобритании и Франции под мюнхенскими соглашениями.
Командование польских и чехословацких войск ведёт переговоры на тешинском мосту 2 октября 1938 г.
Польский флаг над Тешином
В одном из номеров краковского «Иллюстрированного ежедневного курьера» находим сообщение Польского телеграфного агентства от 1 октября 1938 г.: «Польское правительство с глубокой радостью отмечает тот факт, что болезненный спор между двумя нациями о Заольжанской Силезии был позитивно решен благодаря мирной позиции польской нации, что даёт серьёзные основания для нормального развития этой части Европы, на которую Польша имеет и должна иметь своё решающее влияние».
Польские газеты пестрели приказом Верховного Вождя вооружённых сил – маршала Э. Рыдз-Сьмыглего, зачитанного 2 октября в 13.50 по варшавскому радио для войск СОГ «Силезия», за мгновения до того как те перешли уже де-факто бывшую границу. Аршинными буквами печаталось последнее слово этого приказа «Маршеровать!». Страну охватила эйфория…
Вступление польских войск в Чешский Тешин началось в 14 часов 2 октября. Чехословацкая власть должна была передать полякам неповрежденными промышленные мощности, госучреждения, дороги, фортификации. Сама операция прошла тихо и без эксцессов.
К исходу дня 10 октября ООГ "Шлёнск" полностью оккупировала Тешинский район.
Польский историк В. Матерский сообщает, что, когда польские войска занимали территорию Тешинской Силезии, Советский Союз предпринял действия демонстрационного порядка — в районе Минска была произведена перегруппировка военных подразделений.
Второго октября в Варшаве было официально объявлено о возвращении Польше Тешинской области, «захваченной Чехословакией в 1918 г.». Этот захват рассматривался поляками как национальный триумф. Юзеф Бек был награждён орденом «Белого орла». Кроме того, благодарная польская интеллигенция поднесла ему звания почётного доктора Варшавского и Львовского университетов.
9 октября 1938 года «Газета Польска» писала: «…открытая перед нами дорога к державной, руководящей роли в нашей части Европы требует в ближайшее время огромных усилий и разрешения неимоверно трудных задач».
Временно административную власть получил делегат (представитель) силезского воеводы Жечи Леон Малголмм, находившийся при СОГ «Силезия». Например, 8 октября вышли его распоряжения, объявляющее польский единственным официальным языком в Заольжье и запрещающее вывоз стали из региона. Через три дня – о переходе в собственность польского государства имущества распущенных чешских организаций и обществ и т.п. 11 октября 1938 г. польский президент издал Декрет «О воссоединении возвращённых земель Тешинской Силезии с Жечью Посполитой». Заольжье стало частью Силезского воеводства. В конце октября были приняты ряд законов, регулирующих административные и финансовые аспекты жизни присоединённых земель.
После того как польские войска заняли определенную по графику территорию, 12—13 октября 1938 года туда спецпоездом прибыл маршал Рыдз-Смиглы. В честь этого события была также выпущена ограниченным тиражом почтовая марка.
Ежи Коссак «Освобождение Заольжанской Силезии Войском Польским в октябре 1938 г.»
Результат маленького аншлюса
В оккупированной поляками Тешинской области в тот момент проживало 156 тысяч чехов и 77 тысяч поляков (в других источниках называются соответственно цифры в 120 и 80 тысяч, а также в 133 и 92 тысячи). Ее захват означал для Польши расширение территории всего лишь на 0,2%, однако главным приобретением стал промышленный потенциал захваченной территории.
Расположенные там предприятия давали в конце 1938 года почти 41% выплавляемого в Польше чугуна и почти 47% стали. Плюс Польша получила 14 угольных и 4 коксовые шахты. Резкий прирост производства привёл к тому, что Польша не могла «переварить» всю эту продукцию, большинство предприятий оказались на гране закрытия, начались массовые увольнения (первыми пострадали, естественно чехи и немцы).
Города воссоединили, чешский Тешин переименовали в Западный, именно тут разместились городские власти. Польские власти признавали жителями города только тех, кто жил тут до 1918-го. 11 октября 1938 г. появилось распоряжение, требующее оставления региона всеми чехами, прибывшими после 1918 г. Добровольно или по принуждению Тешинскую Силезию покинули больше 30 тыс. чехов и ок. 5 тыс. немцев. Осталось порядка 200 тыс. жителей. Согласно чешскими источникам среди них было 80 тыс. чехов, 100 тыс. поляков и 15 тыс. немцев. Согласно польским – 10 тыс. чехов, 8 тыс. немцев и 3,5 тыс. евреев, остальные же – поляки. Чешские жители Заольжья были значительной мерой дискриминированы в экономической, культурной и образовательной сферах, ширились случаи их увольнений и выселения. Были запрещены чешские и немецкие партии и общественные организации, ликвидированы чешские и значительно ограничены немецкие школы. Жесткость такого курса вызвала даже протесты отдельных представителей местной польской интеллигенции, впрочем, безрезультатные.
Впрочем, радость заольжанских поляков явно была искренней и бесконечной. Работник завода в Трзинце Францишек Вантула вспоминал в 1979 г.: «Вот и были мы в Польше 11 месяцев, хорошо там было, не были мы уже польскими свиньями, не следили за нами, как при чехах, жили, как дома».
Но и поляки, с невероятным энтузиазмом встречавшие свои войска, тоже имели повод для грусти. Первым «приятным» сюрпризом для тешинцев оказался курс обмена валют: 8 корон за 1 злотый (позже – 6,5 корон). Целый ряд польских общественных организаций закрылись, большинство административных должностей заняли не местные поляки, а прибывшие из метрополии. Яркий пример – количество польских газет в регионе упала с 31 до 17 (из них только 9 выходили до октября 1938-го). Контроль над политической жизнью региона захватила ультранационалистическая партия «Лагерь национального единства», неожиданно много административных должностей заняли не местные поляки, а прибывшие из других регионов Жечи. Начались принудительные выселения и т.н. «чехофилов» из числа поляков.
Обложка польского журнала «Молодой гражданин» за ноябрь 1938 г.: «Верховный Вождь разговаривает с заольжанскими детьми»
Оценки со стороны
Отторжение Тешинской Силезии у ЧСР должно было продемонстрировать, по мнению пилсудчиков, силу Польши, а также ее претензию стать великой державой. В своих воспоминаниях Юзеф Бек утверждал, что насильственным отторжением Заольжья Польша желала продемонстрировать Западу свой протест против мюнхенского сговора, а Гитлеру напомнить о линии Варшавы в отношении Берлина в 1933 году в период обсуждения проекта Пакта четырех. Однако это были лишь иллюзии. Отношение к Польше на международной арене становилось все более настороженным, и вокруг нее постепенно образовался политический вакуум. Предъявление ультиматума и последующее присоединение к Польше чешской части Тешинской Силезии было расценено мировой общественностью как доказательство координации политики Польши и Германии. Варшава, уже не воспринималась как надёжный союзник, особенно Францией.
Берлин был, похоже, очень рад происшедшему. В записке, подготовленной советником посольства Германии в Польше Р. Шелии для разведки одной из западных держав 7 мая 1939 г., среди прочего говорилось: „Высказывания Клейста [ближайший сотрудник Риббентропа] и Герстенберга [германский военно-воздушный атташе в Варшаве, полковник] свидетельствуют о следующем. Нанесение удара Германии по Польше планировалось уже с 1938 г. В связи с этой акцией не препятствовали присоединению к Польше Тешинской области, в результате чего отношения между чехами и поляками на долгое время должны были быть испорчены, что и удалось сделать».
Запад прям таки кипел от возмущения. Секретарь Чемберлена Джон Колвилль отметил, что поляки заслуживают наихудшей судьбы за то, как поступили с чехами. Ещё более резок был в своих мемуарах Черчилль: «Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания… Теперь, в 1938 году, из-за такого незначительного вопроса, как Тешин, поляки порвали со всеми своими друзьями во Франции, в Англии и в США, которые вернули их к единой национальной жизни и в помощи которых они должны были скоро так сильно нуждаться. Мы увидели, как теперь, пока на них падал отблеск могущества Германии, они поспешили захватить свою долю при разграблении и разорении Чехословакии». Впрочем, не стоит забывать, что это слова видных представителей государства, поставившего подпись под Мюнхенским соглашением. С другой стороны ведь не войска Парижа либо Лондона, воспользовавшись крахом Первой ЧСР, заняли часть Чехословакии. Польско-французские и польско-британские отношения охладевали на глазах…
Иные грани конфликта
О том, что Жечь Посполитую интересовало не максимальное ослабление Чехословакии, а лишь восстановление исторической справедливости касательно Заольжья, можно было бы говорить если бы не существовали и другие, значительно менее известные, стороны вопроса.
Так Прага и Варшава спорили и касательно Оравы и Спиша, находящихся между Словакией и Польшей в Западных Карпатах. На севере Спиша и Оравы большинство составляла этническая группа гуралей (горцев), чей диалект и обычаи во многом были похожи на диалект и обычаи подгальских гуралей, живущих в Польше. Польские интеллектуалы начали рассматривать гуралей в Спише, Ораве и Чадце как поляков по аналогии с подгальскими гуралями, игнорируя их национальные особенности. В тоже время словацкое национальное движение тут активно существовало и с большим успехом. До 1918 г. эта местность принадлежала к Венгерскому королевству Австро-Венгрии. С распадом империи Габсбургов на эти земли начали претендовать как ЧСР, так и Польша.
В 1919 г. здесь, как и в Тешинской Силезии, создавались то чехословацкая, то польская администрации, велись кровавые бои между армиями двух держав, совершались теракты против активистов противоположной стороны. Как и в Заольжье, идея Антанты о плебесците провалилась вследствие катастрофического положения Жечи Посполитой в польско-советской войне.
На Парижской мирной конференции (28.07.1920) Польша получила 13 сел (в т.ч. Нова Бяла, Юргув, Недзица, 195 кв.км, 8747 населения) в северо-западном Спише и 12 сел в северо-восточной Ораве (вокруг Яблонке, 389 кв.км, 16133 населения), население каких Прага продолжала считать исключительно словаками, а Варшава настаивала на использовании местными жителями диалекта польского языка. Обе стороны остались с претензиями.
Мелочный спор двух государств за Яворину, село с тремя тысячами жителей в Татрах, тянулся аж до 1924 г. Конфликт был решён только советом Лиги Наций.
В сентябре 1938 г. Польша начала заявлять территориальные претензии на Спиш и Ораву. Польский военный атташе в Париже информировал в середине сентября 1938 г. французский генеральный штаб, что в случае вторжения германских войск в Судетскую область поляки оккупируют, в частности, Словакию, которая будет затем поделена между Польшей и Венгрией. В октябре-ноябре здесь проходили то переговоры, то бои польских и чехословацких войск. Как видите, ситуация была ещё острее, нежели в Заольжье, бескровно вошедшем в состав Жечи.
1 декабря 1938 г. таки был подписан договор об изменениях границы, северные Спиш и Орава вошли в состав Польши. В Яворине поляки устроили по этому поводу торжественный военный парад. Но в результате Польша потеряла шанс на дружественность со стороны словаков. 1 сентября 1939 г. Жечь атаковали не только немецкие солдаты, но и словацкие… Взамен на удовлетворение своих амбиций, ценой одного горного села пилсудчики окончательно толкнули Словакию в объятия Гитлера. А ведь ещё недавно Варшава осуществляла шаги по поддержке словацких сепаратистов – ещё в марте 1938 г. польский консул в Братиславе информировал лидера тех Глинку о том, что Жечь хотела бы видеть на своей южной границе сильного и дружественного партнёра, а посему будет поддерживать все проявления словацкой государственности.
Существовала и закарпатская грань конфликта – уже в октябре 1938 г. дифензива начала операцию «Лом» на территорию Закарпатья, уже ставшего автономией в составе ЧСР, Польшей забрасывались диверсионно-террористические отряды, нападавшие на чехословацкие учреждения и украинских активистов. Тактической целью было дестабилизировать ситуацию в регионе и содействовать Будапешту в оккупации Карпатской Украины, стратегической – установление совместной венгерско-польской границы, что, в конце концов, и произошло в марте 1939 г. Впрочем, надеюсь, польская политика относительно Карпатской Украины станет предметом моего отдельного исследования.
Метафизика и практика
По моему мнению, стоит понимать, что, несмотря на явные экономические приобретения, аннексия Польшей Заольжья была, прежде всего, политически-идеологической акций. Тому были как внутренние, так и внешние причины. Пилсудчики хотели благодаря «маленькой победоносной войне» и «восстановлению исторической справедливости» сплотить поляков в единый, агрессивно настроенный лагерь, переключив внимание с серьёзных внутренних социально-экономических проблем. Что есть силы, провозглашали идею «моцарства» Польши, то есть превращения в одного из ведущих игроков мировой политики, первым шагом к чему и должно было служить присоединение Тешинской Силезии.
Официальная государственная пропаганда провозглашала занятие Заольжья «самым большим успехом Польши после обретения независимости в 1918 г. и установления границ в 1920 г.». Тем самым подогревались ультранационалистические настроения в польском обществе, повышался рейтинг санационной партии «Лагерь национального единства», которая выступала с идеями тотального, единопартийного государства. Проправительственная газета «Вооружённая Польша» писала в то время: «Польша должна идти дорогой величия. Величие Польши будет удержана, поскольку опирается на авторитете и указаниях умудрённых руководителей государства. Только необходимо при этом желание творческого труда всей нации, единство в лагере, провозглашающем девиз моцарства».
Если бы амбиции Варшавы относительно Заольжья были бы более умерены, или хотя бы отложены во времени, то вопрос о готовности Гитлера ко Второй мировой не имел бы столь ясного ответа. Ведь угроза объединения усилий одной из наиболее многочисленных (польской) и одной из наиболее хорошо оснащённых (чехословацкой) армий наверняка стала бы серьёзной угрозой для ещё не обстрелянного Вермахта.
После того, как в марте 1939 г. Чехословакия пала, Польша утратила для Рейха значение союзника в процессе экспансии и сама превратилась в объект для экспансии. Благодаря краху Чехословакии немецкая армия получила огромное количество техники, вооружения и амуниции, в дальнейшем использованных и для агрессии против Польши. Между тем единственным иностранным подразделением, защищавшем Жечь во время польско-немецкой войны 1939 г. был Чехословацкий легион, сформированный из эмигрантов… В очередной раз – злая ирония восточноевропейской Клио…
Стараясь ослабить Чехословакию, Польша тем самым и разрушала собственную мечту о Междуморье – военно-политическом блоке стран ЦВЕ, который бы, подчиняясь указаниям Бельведера, был направлен и против Берлина, и против Москвы. Хотя, возможно, варшавские политики не понимали до конца, что Гитлеру не нужна пусть и ослабленная Чехословакия, этой земле уже определено место на карте будущей империи. Не понимали и того, что в условиях постоянной угрозы со стороны Венгрии и наличия польско-словацкого спора о Спише и Ораве независимая Братислава будет искать покровительство у свастики, а не у орла.
Тем не менее, сегодня легко обвинять исключительно власти Жечи и ЧСР в том, что они не смогли и не захотели найти общий язык, чтобы противостоять растущей угрозе со стороны стремительно набирающего силу Рейха. Но стоит помнить, что именно ведущие западные государства – Франция и Великобритания успевали одновременно уверять ЦВЕ в своей поддержке в случае войны и делать всяческие уступки Берлину. Это английские и французские политики позволили Гитлеру создать мощную армию и вооружить её вопреки условиям Версаля, ввести войска в Рейнскую область, совершить аншлюс Австрии и т.д.
Вторая Мировая
Последний польский солдат отступил из Тешинской Силезии утром 3 сентября. Область войшла непосредственно в состав Рейха. Немецкая перепись в декабре 1939 г. в Заольжье зафиксировала такие результаты: 51631 поляков, 46512 чехов, 78468 силезцев и 38430 немцев. Термин «силезцы» был введен немцами, к ним приписывали коренных жителей – как чехов, так и поляков, согласившихся назваться таковыми. Город переименовали на Teschen-West, не разъединяя польскую и чешскую части. Чехи и поляки оказались равными перед лицом гитлеровского террора, многие из них погибли в концлагерях или были казнены во время публичных экзекуций. Весной 1941 г. в чешской части города гитлеровцы создали концлагерь для военнопленных Stalag VIII D. В ноябре 1944-го в этом лагере и его филиалах содержалось более 60 тысяч пленных, в том числе – 50 тысяч из СССР.
Уже в октябре 1939 г. большинство мужчин-евреев вывезли в Генерал-Губернаторство, а их дома и синагоги были сожжены и уничтожены. К концу 1943 г. на территории региона осталось только несколько евреев.
Гитлеровцы упорно обороняли этот столь важный для них своим промышленным и сырьевым потенциалом регион. Первые части 81-й пехотной дивизии Красной Армии (4-й Украинский фронт) вошли в Чешский Тешин лишь 3 мая 1945 года…
Послевоенные споры
Сегодня в Польше гуляет то ли быль, то ли байка, что и польскими, и чехословацкими танковыми частями, которые в июне 45-го уже готовы были начать новую войну за Тешинскую Силезию, командовали однокурсники – советские генералы. Потому то новый конфликт и не начался. Так это, или нет – не столь важно. Теперь на решения Праги и Варшавы влияло ещё и мнение Москвы…
Немедленно после освобождения разгорается спор между воссозданными польскими и чехословацкими властями как относительно Тешина, так и касательно Оравы и Спиша.
Первоначально Бенеш собирался связать вопрос признания польского временного правительства с решением спорных проблем чехословацко-польских взаимоотношений, однако представлявший НКИД СССР В. Зорин настоятельно рекомендовал не связывать вопрос о признании польского правительства с разрешением спорных вопросов, а в отношении проблемы Тешина заявил, что это дело непосредственных чехословацко-польских переговоров. Бенеш был вынужден признать польское правительство без каких-либо предварительных условий.
Спешно созданная польская администрация города была ликвидирована через шесть дней – власть приняли чехословацкие власти, которые поддерживал советский комендант. Быстрота действий чехов стала полной неожиданностью для Варшавы. Появление информации о том, что польская армия собирается силой занять Тешинскую Силезию, стало причиной того, что чехословацкие пограничники перекрыли границу по линии, существовавшей до 1938 г.
Чехословацкое правительство потребовало от Варшавы вернуть Тешинскую Силезию. Польское руководство в ответ предложило руководствоваться при урегулировании спора принципом этнического размежевания, как это было сделано в отношениях между Польшей и СССР. Если бы польского населения на спорной территории оказалось больше чешского, Польша получила бы право сохранить ее за собой. Но Прага твердо настаивала на незаконности всех «мюнхенских границ» и указывала, что вопрос о Тешинской Силезии был уже решен правовым путем в результате польско-чехословацкого соглашения 1920 г., вследствие чего речь можно вести только о восстановлении польско-чехословацкой границы на его базе.
Впрочем, современной Варшаве грех жаловаться в этом вопросе только на восточного гиганта. Уже в конце марта 1945 г., когда польская пресса развернула кампанию за возвращения Тешинской Силезии Матери-Польше, представители Великобритании и США обратились к советскому руководству с протестом относительно включения в состав ПНР силезских земель. СССР в конце концов поддержал Чехословакию. Тешинская Силезия осталась в составе Чехословакии.
Постскриптум
10 марта 1947 г. в Варшаве между Чехословакией и Польшей был подписан Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи. Свою роль в бескровном решении спора сыграла и Москва. Фактически позиция советского руководство относительно разделения Тешинской Силезии между спорящими государствами совпала с вынесенным в 1920-м решениями Советом Послов. Однако если уж принять популярную сегодня в Польше точку зрения относительно «всесильной руки Москвы», тогда надо согласится и с тем, что Сталин вполне мог отдать Чехословакии и больше, чем Заольжье, скажем тот же промышленный центр Бельско-Бяла в польской части региона. Похоже, что обе страны-соседи наконец-то поняли – в этом конфликте нельзя победить, можно только договориться.
Последний аккорд: 13 июня 1958 года в Варшаве наконец был подписан договор между двумя государствами, утвердившим границы по линии, существовавшей на 1 января 1938 года, стороны отказались от взаимных территориальных претензий, в результате чего юридически была разрешена проблема Тешинской Силезии и Спиша-Оравы.
Во времена социалистической Польши аннексия Тешинской Силезии была одним из главных пунктов обвинений в адрес пилсудчиков. Историк Виктор Грош писал в 1949 г.: „Роль, которую сыграл санационный режим Рыдза-Сьмыглого и Бецка в разделе Чехословакии, не имеет аналогов в истории нашей нации. Страна, которая полтора века была разделена и находилась в неволи, страна, бывшая в XIX веке вдохновителем поэтов и знаменем борцов за свободу, та страна, судьбы которой всегда были связаны с борьбой „за вашу и нашу свободу” – была подтолкнута своими правителями к роли шакала, хватающего кровавые куски со стола больших разбойников”.
Сегодня же историки в Польше более спокойно подходят к этой проблеме, хотя она и продолжает будоражить умы. Как правило, оценки ситуации с Тешинской Силезией в современном польском обществе идут в русле «как они с нами в 1919, так мы с ними в 1938, к тому же наших там было большинство, а вот после Второй мировой кабы не Сталин…». Существуют и ярые сторонники возвращения Тешинской Силезии в состав Польши – впрочем их активность ограничивается спорами на интеренет-форумах. И Чехия, и Польша сегодня члены ЕС и НАТО, посему трудно себе представить, чтобы вопрос о Заольжье снова всплыл на серьёзном административном или научном уровне (даже если сравнивать со спорами относительно былого и сегодняшнего т.н. «Кресув» - современных территорий Западных Украины и Беларуси).
Во время беседы польского посла в Париже Лукасевича и посла США во Франции Буллита 25 сентября 1938 г. первый заявил: «Начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом. В случае оказания Советским Союзом помощи Чехословакии Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение трех месяцев русские войска будут полностью разгромлены и Россия не будет более представлять собой даже подобия государства».
27 сентября Польша предъявила Чехословакии повторное требование о «возвращении» ей Тешинской области. В тот же день Бек дал послу в Берлине Липскому директиву договориться с Герингом о том, чтобы Польша заранее была информирована о начале Германией военной акции против Чехословакии. На следующий же день Липский писал в Варшаву об ответе, полученном им от Риббентропа: “В случае польско-советского конфликта правительство Германии займет по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную”.
В то же время у сторонников польской точки зрения есть довольно весомый аргумент: мол, польская политика относительно Заольжья не была продиктованной мюнхенским сговором, а является следствием предложения самого пражского Града. При этом цитируется письмо президента ЧСР Эдуарда Бенеша к польскому президенту Игнацию Мосцицькому от 22.09.1938 г. В нём, в частности, говорится: «В минуты, когда судьбы Европы пребывают под угрозой и когда оба наших народа жизненно заинтересованы в построении длительных оснований искреннего сотрудничества между двумя странами, обращаюсь к Вашей Эксцеленции с предложением основания дружественных отношений и нового сотрудничества между Польшей и Чехословакии. Прежде всего, от имени Чехословацкого государства шлю Вашей Эксцеленции предложения искреннего и приязненного выравнивания наших противоречащих точек зрения на дела, касающиеся проблем польской народности в Чехословакии. Хотел бы расположить эти дела на плоскости ректификации границ. Согласие в деле наших совместных отношений будет очевидным, логичным и непосредственным результатом этого соглашения. Если достигнем согласия, а я уверен, что это возможно – считал бы это началом новой эры в отношениях между нашими двумя государствами ... Уверен, что будущее обоих наших государств и их будущее взаимное сотрудничество должно быть окончательно заверено...».
Тем временем 29—30 сентября в ходе конференции Англии, Франции, Германии и Италии в Мюнхене было выработано соглашение по чехословацкому вопросу, удовлетворившее все претензии Третьего рейха. Было решено передать Германии приграничные районы Чехословакии до 10 октября.
Дополнительная декларация к Соглашению между Германией, Великобританией, Францией и Италией, подписанная в Мюнхене 29 сентября 1938 г., содержала следующее положение: «Главы правительств четырех держав заявляют, что если в течение ближайших трех месяцев проблема польского и венгерского национальных меньшинств в Чехословакии не будет урегулирована между заинтересованными правительствами путем соглашения, то эта проблема станет предметом дальнейшего обсуждения следующего совещания глав правительств четырех держав, присутствующих здесь».
Чехословацкая республика, которая являлась, образно говоря, любимым детищем Антанты, демократической страной, верным и преданным союзником Парижа и Лондона, была с лёгкостью отдана ими на растерзание Гитлеру, а по ходу дела свой кусочек пирога получила и Жечь Посполита…
В 23 часа 40 минут 30 сентября 1938 г. польский посол К. Папэ вручил министру иностранных дел Чехословакии К. Крофте ноту. В ней говорилось, в частности: «…Учитывая драматическое и угрожающее положение в Тешинском пограничном районе в Силезии, польское правительство выдвигает требование немедленной территориальной уступки двух районов, отмеченных на карте, приложенной к вышеупомянутой ноте… Очевидно, что с учетом всех обстоятельств и ввиду того, что польское правительство не может более оказывать доверия заявлениям, сделанным от имени Чехословацкой Республики, а также принимая во внимание серьезность положения, оно вынуждено самым решительным образом потребовать выполнения пункта 2 своей ноты от 27 сентября с. г., а именно:
1. Немедленная эвакуация чехословацких войск и полиции с территории, указанной в вышеупомянутой ноте и обозначенной на приложенной к ней карте, и окончательная передача этой территории польским военным властям.
2. Эвакуация в течение 24 часов, начиная с полудня 1 октября 1938 г., с территории, указанной в прилагаемой карте.
3. Передача части территории Тешинской и Фриштатской областей должна быть окончательно произведена в десятидневный срок, начиная с той же даты.
4. Эвакуация указанных территорий должна быть осуществлена без нанесения ущерба, приведения в негодное состояние или вывоза предприятий и объектов общественного назначения. Все сооружения и строения оборонного характера должны быть разоружены.
…8. Польское правительство ожидает недвусмысленного ответа, принимающего или отклоняющего требования, изложенные в настоящей ноте, до 1 октября 1938 г. В случае отказа или отсутствия ответа польское правительство будет считать чехословацкое правительство единственным ответственным за последствия».
Польско-немецкого соглашения относительно раздела ЧСР не существует. И это факт. Но на дипломатическом уровне было полное согласие относительно характера соответствующих действий. Вот что писал тогда посол Польши в Германии Ю. Липский министру иностранных дел Польши Ю. Беку: «…Перед моим уходом в министерство иностранных дел [Германии] мне позвонил посол Великобритании сэр Невиль Гендерсон, сильно возбужденный в связи с нашим ультиматумом Праге, и заявил, что он имеет инструкцию связаться по этому вопросу с правительством рейха. Он указал на «роковые последствия для Польши, которые имело бы ее вооруженное выступление против Чехословакии в столь щекотливой международной обстановке». Польша потеряла бы всякую симпатию в Англии и Соединенных Штатах … После этого я отправился в министерство иностранных дел. Заместитель статс-секретаря Вёрман, в согласии с германским генеральным штабом, попросил меня подтвердить намеченную статс-секретарем Вайцзеккером и мной военную демаркационную линию на случай польско-чешской войны. Я подтвердил, что наша демаркационная линия проходит по Одеру и Остравице и что генштаб Польши в соответствии с моим предыдущим донесением будет придерживаться этой линии…».
Далее Липский говорит о сообщённой ему Риббентропо позиции правительства Рейха:
«1. В случае польско-чешского вооруженного конфликта правительство Германии сохранит по отношению к Польше доброжелательную позицию.
2. В случае польско-советского конфликта правительство Германии займет по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную. При этом он дал ясно понять, что правительство Германии оказало бы помощь.
3. Английскому, французскому и итальянскому правительствам г-н фон Риббентроп сообщит, что он надеется, что дело не дойдет до вооруженного конфликта между Польшей и Чехословакией, особенно если Прага примет требования Польши. Он добавит, что при ситуации, которая создалась в Тешине, он не может давать советов польскому правительству».
Отдельно посол Жечи расказал о встрече с Герингом: «…Он особенно подчеркнул, что в случае советско-польского конфликта, польское правительство могло бы рассчитывать на помощь со стороны германского правительства. Совершенно невероятно, чтобы рейх мог не помочь Польше в ее борьбе с Советами… Из высказываний Геринга было видно, что он на 100% разделяет позицию польского правительства. После принятия ультиматума он охарактеризовал наш шаг в разговоре со мной по телефону как «исключительно смелую акцию, проведенную в блестящем стиле». Во второй половине дня Риббентроп сообщил мне, что канцлер сегодня во время завтрака в своем окружении дал высокую оценку политике Польши. Я должен отметить, что наш шаг был признан здесь как выражение большой силы и самостоятельных действий, что является верной гарантией наших хороших отношений с правительством рейха».
Публично же Варшава отрицала наличие каких бы то ни было договорённостей либо переговоров с Рейхом. 30 сентября правительство Жечи Посполитой издало специальный комуникат, отбрасывающий связь мюнхенских соглашений и собственных претензий к Праги. Лейтмотивом звучало: «Польша сама решит о судьбе братьев за Ользой». К этому краковский «Иллюстрированный ежедневный курьер» прибавлял информацию, якобы полученную из правительственных кругов: «…Помня о польском вопросе немецкое и итальянское правительства [в Мюнхене] подтвердили, что не дадут будущей Чехословакии гарантии без гарантий для Польши и Венгрии. Польское правительство не ожидало, что кто-то другой возьмёт на себя техническую обязанность решения актуальных польских проблем. В то же время польское правительство высоко ценит лояльность касательно интересов Польши и её положения в Европе, исходящую от Италии и Германии… Согласно традициям польской политики польское правительство добудет уважение к своему государству собственными силами».
Хотя Британия и Франция официально заявили Польше протест, фактически они надавили на Прагу, склоняя ее к соглашению. 1 октября, за час до истечения срока, Прага приняла польский ультиматум, проинформировав польского посланника, что правительство ЧСР вынуждено принять ультиматум под давлением обстоятельств.
Письмо главы чешского МИДа Камила Крофта к польскому послу в ЧСР Казимежу Папэ выглядело следующим образом: «Познакомился с содержанием ноты от 27 сентября ... Правительство Чехословакии благодарит Правительство Польской Республики за выражение своего взгляда на процедуры, которая – с точки зрения чехословацкого правительства – приведёт к желаемому соглашению... Чехословацкое правительство хотело бы подчеркнут, что речь идёт об акте доброй воли, возникающем с его собственной инициативы и по собственному решению. Считаем это делом сверхважным для отношений между двумя народами и обеими государствами в будущем, отношений, которые – хотелось бы – были как можно больше дружественными...». Прага хотела бы организовать совместную комиссию, которая бы завершила работу к 1 декабря.
Однако чехи столкнулись с жёстким напором Варшавы. Переход Заольжья под власть последней произошёл по сути молниеносно и без особого расшаркивания. Чехословакия вынуждена была уступить Тешинскую Силезию под прямой угрозой вооружённого вторжения и имея перед глазами подписи представителей Великобритании и Франции под мюнхенскими соглашениями.
Командование польских и чехословацких войск ведёт переговоры на тешинском мосту 2 октября 1938 г.
Польский флаг над Тешином
В одном из номеров краковского «Иллюстрированного ежедневного курьера» находим сообщение Польского телеграфного агентства от 1 октября 1938 г.: «Польское правительство с глубокой радостью отмечает тот факт, что болезненный спор между двумя нациями о Заольжанской Силезии был позитивно решен благодаря мирной позиции польской нации, что даёт серьёзные основания для нормального развития этой части Европы, на которую Польша имеет и должна иметь своё решающее влияние».
Польские газеты пестрели приказом Верховного Вождя вооружённых сил – маршала Э. Рыдз-Сьмыглего, зачитанного 2 октября в 13.50 по варшавскому радио для войск СОГ «Силезия», за мгновения до того как те перешли уже де-факто бывшую границу. Аршинными буквами печаталось последнее слово этого приказа «Маршеровать!». Страну охватила эйфория…
Вступление польских войск в Чешский Тешин началось в 14 часов 2 октября. Чехословацкая власть должна была передать полякам неповрежденными промышленные мощности, госучреждения, дороги, фортификации. Сама операция прошла тихо и без эксцессов.
К исходу дня 10 октября ООГ "Шлёнск" полностью оккупировала Тешинский район.
Польский историк В. Матерский сообщает, что, когда польские войска занимали территорию Тешинской Силезии, Советский Союз предпринял действия демонстрационного порядка — в районе Минска была произведена перегруппировка военных подразделений.
Второго октября в Варшаве было официально объявлено о возвращении Польше Тешинской области, «захваченной Чехословакией в 1918 г.». Этот захват рассматривался поляками как национальный триумф. Юзеф Бек был награждён орденом «Белого орла». Кроме того, благодарная польская интеллигенция поднесла ему звания почётного доктора Варшавского и Львовского университетов.
9 октября 1938 года «Газета Польска» писала: «…открытая перед нами дорога к державной, руководящей роли в нашей части Европы требует в ближайшее время огромных усилий и разрешения неимоверно трудных задач».
Временно административную власть получил делегат (представитель) силезского воеводы Жечи Леон Малголмм, находившийся при СОГ «Силезия». Например, 8 октября вышли его распоряжения, объявляющее польский единственным официальным языком в Заольжье и запрещающее вывоз стали из региона. Через три дня – о переходе в собственность польского государства имущества распущенных чешских организаций и обществ и т.п. 11 октября 1938 г. польский президент издал Декрет «О воссоединении возвращённых земель Тешинской Силезии с Жечью Посполитой». Заольжье стало частью Силезского воеводства. В конце октября были приняты ряд законов, регулирующих административные и финансовые аспекты жизни присоединённых земель.
После того как польские войска заняли определенную по графику территорию, 12—13 октября 1938 года туда спецпоездом прибыл маршал Рыдз-Смиглы. В честь этого события была также выпущена ограниченным тиражом почтовая марка.
Ежи Коссак «Освобождение Заольжанской Силезии Войском Польским в октябре 1938 г.»
Результат маленького аншлюса
В оккупированной поляками Тешинской области в тот момент проживало 156 тысяч чехов и 77 тысяч поляков (в других источниках называются соответственно цифры в 120 и 80 тысяч, а также в 133 и 92 тысячи). Ее захват означал для Польши расширение территории всего лишь на 0,2%, однако главным приобретением стал промышленный потенциал захваченной территории.
Расположенные там предприятия давали в конце 1938 года почти 41% выплавляемого в Польше чугуна и почти 47% стали. Плюс Польша получила 14 угольных и 4 коксовые шахты. Резкий прирост производства привёл к тому, что Польша не могла «переварить» всю эту продукцию, большинство предприятий оказались на гране закрытия, начались массовые увольнения (первыми пострадали, естественно чехи и немцы).
Города воссоединили, чешский Тешин переименовали в Западный, именно тут разместились городские власти. Польские власти признавали жителями города только тех, кто жил тут до 1918-го. 11 октября 1938 г. появилось распоряжение, требующее оставления региона всеми чехами, прибывшими после 1918 г. Добровольно или по принуждению Тешинскую Силезию покинули больше 30 тыс. чехов и ок. 5 тыс. немцев. Осталось порядка 200 тыс. жителей. Согласно чешскими источникам среди них было 80 тыс. чехов, 100 тыс. поляков и 15 тыс. немцев. Согласно польским – 10 тыс. чехов, 8 тыс. немцев и 3,5 тыс. евреев, остальные же – поляки. Чешские жители Заольжья были значительной мерой дискриминированы в экономической, культурной и образовательной сферах, ширились случаи их увольнений и выселения. Были запрещены чешские и немецкие партии и общественные организации, ликвидированы чешские и значительно ограничены немецкие школы. Жесткость такого курса вызвала даже протесты отдельных представителей местной польской интеллигенции, впрочем, безрезультатные.
Впрочем, радость заольжанских поляков явно была искренней и бесконечной. Работник завода в Трзинце Францишек Вантула вспоминал в 1979 г.: «Вот и были мы в Польше 11 месяцев, хорошо там было, не были мы уже польскими свиньями, не следили за нами, как при чехах, жили, как дома».
Но и поляки, с невероятным энтузиазмом встречавшие свои войска, тоже имели повод для грусти. Первым «приятным» сюрпризом для тешинцев оказался курс обмена валют: 8 корон за 1 злотый (позже – 6,5 корон). Целый ряд польских общественных организаций закрылись, большинство административных должностей заняли не местные поляки, а прибывшие из метрополии. Яркий пример – количество польских газет в регионе упала с 31 до 17 (из них только 9 выходили до октября 1938-го). Контроль над политической жизнью региона захватила ультранационалистическая партия «Лагерь национального единства», неожиданно много административных должностей заняли не местные поляки, а прибывшие из других регионов Жечи. Начались принудительные выселения и т.н. «чехофилов» из числа поляков.
Обложка польского журнала «Молодой гражданин» за ноябрь 1938 г.: «Верховный Вождь разговаривает с заольжанскими детьми»
Оценки со стороны
Отторжение Тешинской Силезии у ЧСР должно было продемонстрировать, по мнению пилсудчиков, силу Польши, а также ее претензию стать великой державой. В своих воспоминаниях Юзеф Бек утверждал, что насильственным отторжением Заольжья Польша желала продемонстрировать Западу свой протест против мюнхенского сговора, а Гитлеру напомнить о линии Варшавы в отношении Берлина в 1933 году в период обсуждения проекта Пакта четырех. Однако это были лишь иллюзии. Отношение к Польше на международной арене становилось все более настороженным, и вокруг нее постепенно образовался политический вакуум. Предъявление ультиматума и последующее присоединение к Польше чешской части Тешинской Силезии было расценено мировой общественностью как доказательство координации политики Польши и Германии. Варшава, уже не воспринималась как надёжный союзник, особенно Францией.
Берлин был, похоже, очень рад происшедшему. В записке, подготовленной советником посольства Германии в Польше Р. Шелии для разведки одной из западных держав 7 мая 1939 г., среди прочего говорилось: „Высказывания Клейста [ближайший сотрудник Риббентропа] и Герстенберга [германский военно-воздушный атташе в Варшаве, полковник] свидетельствуют о следующем. Нанесение удара Германии по Польше планировалось уже с 1938 г. В связи с этой акцией не препятствовали присоединению к Польше Тешинской области, в результате чего отношения между чехами и поляками на долгое время должны были быть испорчены, что и удалось сделать».
Запад прям таки кипел от возмущения. Секретарь Чемберлена Джон Колвилль отметил, что поляки заслуживают наихудшей судьбы за то, как поступили с чехами. Ещё более резок был в своих мемуарах Черчилль: «Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания… Теперь, в 1938 году, из-за такого незначительного вопроса, как Тешин, поляки порвали со всеми своими друзьями во Франции, в Англии и в США, которые вернули их к единой национальной жизни и в помощи которых они должны были скоро так сильно нуждаться. Мы увидели, как теперь, пока на них падал отблеск могущества Германии, они поспешили захватить свою долю при разграблении и разорении Чехословакии». Впрочем, не стоит забывать, что это слова видных представителей государства, поставившего подпись под Мюнхенским соглашением. С другой стороны ведь не войска Парижа либо Лондона, воспользовавшись крахом Первой ЧСР, заняли часть Чехословакии. Польско-французские и польско-британские отношения охладевали на глазах…
Иные грани конфликта
О том, что Жечь Посполитую интересовало не максимальное ослабление Чехословакии, а лишь восстановление исторической справедливости касательно Заольжья, можно было бы говорить если бы не существовали и другие, значительно менее известные, стороны вопроса.
Так Прага и Варшава спорили и касательно Оравы и Спиша, находящихся между Словакией и Польшей в Западных Карпатах. На севере Спиша и Оравы большинство составляла этническая группа гуралей (горцев), чей диалект и обычаи во многом были похожи на диалект и обычаи подгальских гуралей, живущих в Польше. Польские интеллектуалы начали рассматривать гуралей в Спише, Ораве и Чадце как поляков по аналогии с подгальскими гуралями, игнорируя их национальные особенности. В тоже время словацкое национальное движение тут активно существовало и с большим успехом. До 1918 г. эта местность принадлежала к Венгерскому королевству Австро-Венгрии. С распадом империи Габсбургов на эти земли начали претендовать как ЧСР, так и Польша.
В 1919 г. здесь, как и в Тешинской Силезии, создавались то чехословацкая, то польская администрации, велись кровавые бои между армиями двух держав, совершались теракты против активистов противоположной стороны. Как и в Заольжье, идея Антанты о плебесците провалилась вследствие катастрофического положения Жечи Посполитой в польско-советской войне.
На Парижской мирной конференции (28.07.1920) Польша получила 13 сел (в т.ч. Нова Бяла, Юргув, Недзица, 195 кв.км, 8747 населения) в северо-западном Спише и 12 сел в северо-восточной Ораве (вокруг Яблонке, 389 кв.км, 16133 населения), население каких Прага продолжала считать исключительно словаками, а Варшава настаивала на использовании местными жителями диалекта польского языка. Обе стороны остались с претензиями.
Мелочный спор двух государств за Яворину, село с тремя тысячами жителей в Татрах, тянулся аж до 1924 г. Конфликт был решён только советом Лиги Наций.
В сентябре 1938 г. Польша начала заявлять территориальные претензии на Спиш и Ораву. Польский военный атташе в Париже информировал в середине сентября 1938 г. французский генеральный штаб, что в случае вторжения германских войск в Судетскую область поляки оккупируют, в частности, Словакию, которая будет затем поделена между Польшей и Венгрией. В октябре-ноябре здесь проходили то переговоры, то бои польских и чехословацких войск. Как видите, ситуация была ещё острее, нежели в Заольжье, бескровно вошедшем в состав Жечи.
1 декабря 1938 г. таки был подписан договор об изменениях границы, северные Спиш и Орава вошли в состав Польши. В Яворине поляки устроили по этому поводу торжественный военный парад. Но в результате Польша потеряла шанс на дружественность со стороны словаков. 1 сентября 1939 г. Жечь атаковали не только немецкие солдаты, но и словацкие… Взамен на удовлетворение своих амбиций, ценой одного горного села пилсудчики окончательно толкнули Словакию в объятия Гитлера. А ведь ещё недавно Варшава осуществляла шаги по поддержке словацких сепаратистов – ещё в марте 1938 г. польский консул в Братиславе информировал лидера тех Глинку о том, что Жечь хотела бы видеть на своей южной границе сильного и дружественного партнёра, а посему будет поддерживать все проявления словацкой государственности.
Существовала и закарпатская грань конфликта – уже в октябре 1938 г. дифензива начала операцию «Лом» на территорию Закарпатья, уже ставшего автономией в составе ЧСР, Польшей забрасывались диверсионно-террористические отряды, нападавшие на чехословацкие учреждения и украинских активистов. Тактической целью было дестабилизировать ситуацию в регионе и содействовать Будапешту в оккупации Карпатской Украины, стратегической – установление совместной венгерско-польской границы, что, в конце концов, и произошло в марте 1939 г. Впрочем, надеюсь, польская политика относительно Карпатской Украины станет предметом моего отдельного исследования.
Метафизика и практика
По моему мнению, стоит понимать, что, несмотря на явные экономические приобретения, аннексия Польшей Заольжья была, прежде всего, политически-идеологической акций. Тому были как внутренние, так и внешние причины. Пилсудчики хотели благодаря «маленькой победоносной войне» и «восстановлению исторической справедливости» сплотить поляков в единый, агрессивно настроенный лагерь, переключив внимание с серьёзных внутренних социально-экономических проблем. Что есть силы, провозглашали идею «моцарства» Польши, то есть превращения в одного из ведущих игроков мировой политики, первым шагом к чему и должно было служить присоединение Тешинской Силезии.
Официальная государственная пропаганда провозглашала занятие Заольжья «самым большим успехом Польши после обретения независимости в 1918 г. и установления границ в 1920 г.». Тем самым подогревались ультранационалистические настроения в польском обществе, повышался рейтинг санационной партии «Лагерь национального единства», которая выступала с идеями тотального, единопартийного государства. Проправительственная газета «Вооружённая Польша» писала в то время: «Польша должна идти дорогой величия. Величие Польши будет удержана, поскольку опирается на авторитете и указаниях умудрённых руководителей государства. Только необходимо при этом желание творческого труда всей нации, единство в лагере, провозглашающем девиз моцарства».
Если бы амбиции Варшавы относительно Заольжья были бы более умерены, или хотя бы отложены во времени, то вопрос о готовности Гитлера ко Второй мировой не имел бы столь ясного ответа. Ведь угроза объединения усилий одной из наиболее многочисленных (польской) и одной из наиболее хорошо оснащённых (чехословацкой) армий наверняка стала бы серьёзной угрозой для ещё не обстрелянного Вермахта.
После того, как в марте 1939 г. Чехословакия пала, Польша утратила для Рейха значение союзника в процессе экспансии и сама превратилась в объект для экспансии. Благодаря краху Чехословакии немецкая армия получила огромное количество техники, вооружения и амуниции, в дальнейшем использованных и для агрессии против Польши. Между тем единственным иностранным подразделением, защищавшем Жечь во время польско-немецкой войны 1939 г. был Чехословацкий легион, сформированный из эмигрантов… В очередной раз – злая ирония восточноевропейской Клио…
Стараясь ослабить Чехословакию, Польша тем самым и разрушала собственную мечту о Междуморье – военно-политическом блоке стран ЦВЕ, который бы, подчиняясь указаниям Бельведера, был направлен и против Берлина, и против Москвы. Хотя, возможно, варшавские политики не понимали до конца, что Гитлеру не нужна пусть и ослабленная Чехословакия, этой земле уже определено место на карте будущей империи. Не понимали и того, что в условиях постоянной угрозы со стороны Венгрии и наличия польско-словацкого спора о Спише и Ораве независимая Братислава будет искать покровительство у свастики, а не у орла.
Тем не менее, сегодня легко обвинять исключительно власти Жечи и ЧСР в том, что они не смогли и не захотели найти общий язык, чтобы противостоять растущей угрозе со стороны стремительно набирающего силу Рейха. Но стоит помнить, что именно ведущие западные государства – Франция и Великобритания успевали одновременно уверять ЦВЕ в своей поддержке в случае войны и делать всяческие уступки Берлину. Это английские и французские политики позволили Гитлеру создать мощную армию и вооружить её вопреки условиям Версаля, ввести войска в Рейнскую область, совершить аншлюс Австрии и т.д.
Вторая Мировая
Последний польский солдат отступил из Тешинской Силезии утром 3 сентября. Область войшла непосредственно в состав Рейха. Немецкая перепись в декабре 1939 г. в Заольжье зафиксировала такие результаты: 51631 поляков, 46512 чехов, 78468 силезцев и 38430 немцев. Термин «силезцы» был введен немцами, к ним приписывали коренных жителей – как чехов, так и поляков, согласившихся назваться таковыми. Город переименовали на Teschen-West, не разъединяя польскую и чешскую части. Чехи и поляки оказались равными перед лицом гитлеровского террора, многие из них погибли в концлагерях или были казнены во время публичных экзекуций. Весной 1941 г. в чешской части города гитлеровцы создали концлагерь для военнопленных Stalag VIII D. В ноябре 1944-го в этом лагере и его филиалах содержалось более 60 тысяч пленных, в том числе – 50 тысяч из СССР.
Уже в октябре 1939 г. большинство мужчин-евреев вывезли в Генерал-Губернаторство, а их дома и синагоги были сожжены и уничтожены. К концу 1943 г. на территории региона осталось только несколько евреев.
Гитлеровцы упорно обороняли этот столь важный для них своим промышленным и сырьевым потенциалом регион. Первые части 81-й пехотной дивизии Красной Армии (4-й Украинский фронт) вошли в Чешский Тешин лишь 3 мая 1945 года…
Послевоенные споры
Сегодня в Польше гуляет то ли быль, то ли байка, что и польскими, и чехословацкими танковыми частями, которые в июне 45-го уже готовы были начать новую войну за Тешинскую Силезию, командовали однокурсники – советские генералы. Потому то новый конфликт и не начался. Так это, или нет – не столь важно. Теперь на решения Праги и Варшавы влияло ещё и мнение Москвы…
Немедленно после освобождения разгорается спор между воссозданными польскими и чехословацкими властями как относительно Тешина, так и касательно Оравы и Спиша.
Первоначально Бенеш собирался связать вопрос признания польского временного правительства с решением спорных проблем чехословацко-польских взаимоотношений, однако представлявший НКИД СССР В. Зорин настоятельно рекомендовал не связывать вопрос о признании польского правительства с разрешением спорных вопросов, а в отношении проблемы Тешина заявил, что это дело непосредственных чехословацко-польских переговоров. Бенеш был вынужден признать польское правительство без каких-либо предварительных условий.
Спешно созданная польская администрация города была ликвидирована через шесть дней – власть приняли чехословацкие власти, которые поддерживал советский комендант. Быстрота действий чехов стала полной неожиданностью для Варшавы. Появление информации о том, что польская армия собирается силой занять Тешинскую Силезию, стало причиной того, что чехословацкие пограничники перекрыли границу по линии, существовавшей до 1938 г.
Чехословацкое правительство потребовало от Варшавы вернуть Тешинскую Силезию. Польское руководство в ответ предложило руководствоваться при урегулировании спора принципом этнического размежевания, как это было сделано в отношениях между Польшей и СССР. Если бы польского населения на спорной территории оказалось больше чешского, Польша получила бы право сохранить ее за собой. Но Прага твердо настаивала на незаконности всех «мюнхенских границ» и указывала, что вопрос о Тешинской Силезии был уже решен правовым путем в результате польско-чехословацкого соглашения 1920 г., вследствие чего речь можно вести только о восстановлении польско-чехословацкой границы на его базе.
Впрочем, современной Варшаве грех жаловаться в этом вопросе только на восточного гиганта. Уже в конце марта 1945 г., когда польская пресса развернула кампанию за возвращения Тешинской Силезии Матери-Польше, представители Великобритании и США обратились к советскому руководству с протестом относительно включения в состав ПНР силезских земель. СССР в конце концов поддержал Чехословакию. Тешинская Силезия осталась в составе Чехословакии.
Постскриптум
10 марта 1947 г. в Варшаве между Чехословакией и Польшей был подписан Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи. Свою роль в бескровном решении спора сыграла и Москва. Фактически позиция советского руководство относительно разделения Тешинской Силезии между спорящими государствами совпала с вынесенным в 1920-м решениями Советом Послов. Однако если уж принять популярную сегодня в Польше точку зрения относительно «всесильной руки Москвы», тогда надо согласится и с тем, что Сталин вполне мог отдать Чехословакии и больше, чем Заольжье, скажем тот же промышленный центр Бельско-Бяла в польской части региона. Похоже, что обе страны-соседи наконец-то поняли – в этом конфликте нельзя победить, можно только договориться.
Последний аккорд: 13 июня 1958 года в Варшаве наконец был подписан договор между двумя государствами, утвердившим границы по линии, существовавшей на 1 января 1938 года, стороны отказались от взаимных территориальных претензий, в результате чего юридически была разрешена проблема Тешинской Силезии и Спиша-Оравы.
Во времена социалистической Польши аннексия Тешинской Силезии была одним из главных пунктов обвинений в адрес пилсудчиков. Историк Виктор Грош писал в 1949 г.: „Роль, которую сыграл санационный режим Рыдза-Сьмыглого и Бецка в разделе Чехословакии, не имеет аналогов в истории нашей нации. Страна, которая полтора века была разделена и находилась в неволи, страна, бывшая в XIX веке вдохновителем поэтов и знаменем борцов за свободу, та страна, судьбы которой всегда были связаны с борьбой „за вашу и нашу свободу” – была подтолкнута своими правителями к роли шакала, хватающего кровавые куски со стола больших разбойников”.
Сегодня же историки в Польше более спокойно подходят к этой проблеме, хотя она и продолжает будоражить умы. Как правило, оценки ситуации с Тешинской Силезией в современном польском обществе идут в русле «как они с нами в 1919, так мы с ними в 1938, к тому же наших там было большинство, а вот после Второй мировой кабы не Сталин…». Существуют и ярые сторонники возвращения Тешинской Силезии в состав Польши – впрочем их активность ограничивается спорами на интеренет-форумах. И Чехия, и Польша сегодня члены ЕС и НАТО, посему трудно себе представить, чтобы вопрос о Заольжье снова всплыл на серьёзном административном или научном уровне (даже если сравнивать со спорами относительно былого и сегодняшнего т.н. «Кресув» - современных территорий Западных Украины и Беларуси).
9 пострілів | Прицілитися